Туризм и иммиграция: признаки перемен

«Попадаются и иностранцы, которые нашли в королевстве прибежище, совершив на родине преступление или покинув ее из-за неблагоприятного климата и неплодородной земли».
Никола Жервез, 1688 г.

Туризм в Таиланде является самой крупной статьей доходов. В 2000 году «экзотическая азиатская страна» (как пишут в рекламе) приняла 9 миллионов туристов, которые оставили в ней 20 миллиардов евро. Страна прилагает все усилия, чтобы поток гостей не иссякал, хотя это не проходит бесследно. И горы мусора на побережье или тонны мутных морских вод — не самые печальные последствия. Из-за безграничной жажды прибыли тайцы готовы обработать каждый сантиметр земли, выкорчевать каждое дерево и испортить любое побережье. В гостиницах цены повышаются почти каждый месяц, и они уже приближаются к европейскому уровню. Бессовестные дельцы видят в иностранцах дойных коров, которых следует использовать до последнего. Это одна сторона дела. С другой стороны, все еще можно встретить радушное гостеприимство, в первую очередь там, куда туристический бизнес еще не протоптал дорогу. Население многих регионов так дружелюбно и отзывчиво относится к туристам, да притом и денег не берет, что даже становится неловко.

И тот и другой взгляд на туристов, какими бы противоположными они ни казались, являются типично тайскими. Гостеприимству традиционно придается большое значение. В прошлые века путешественников обхаживали, как наследных принцев. Но и жажда прибыли уже наложила на психику таиландцев свой неприглядный отпечаток. Кроме того, они по традиции живут «здесь и сейчас» и не заботятся о будущем. Этим объясняется тактика многих бизнесменов от туризма, которые сегодня дерут, где только можно, не думая о том, что завтра последствия их жадности оттолкнут туристов. Туристы же невольно способствуют усугублению меркантилизма, демонстрируя завидные беспечность и благосостояние. Дорогие фотоаппараты, компьютеризированные радиоприемники, маленькие диско-плейеры пробуждают желания. Невероятно долгие для Таиланда отпуска оставляют впечатление, что все сплошь отдыхающие имеют открытые счета в западных банках и билеты во Вьетнам, например, для них стоят пустяки. Таец едет в отпуск в лучшем случае на неделю, больше он не может себе позволить.

Такое знакомство с приезжими с Запада толкает таиландцев к подражанию западному образу жизни. Уже Чулалонгкон (правил в 1868-1910 гг.), побывавший в Европе, вынес оттуда такие сильные впечатления, что стал требовать от своих подданных подражания западной культуре. Как мы уже видели, стремительно начатый им переворот имел следствием кризис ментальности, в конце концов освободивший место материальным устремлениям. Сильное влияние туризма (а также гигантские иностранные инвестиции) довершило дело.

Как показывает история, тайцы всегда были подвержены внешним влияниям. В большинстве случаев они с невероятной быстротой и без колебаний брали то позитивное, что предлагал им Запад. Вот типичный пример. Первые трамваи, появившиеся в Бангкоке в конце XIX века, сначала сочли «делом дьявола», так как только дьявол способен двигаться с такой скоростью, грохотом и скрипом. В первые дни большинство населения отказывалось ими пользоваться. Но уже через неделю тайцы привыкли к трамваям, и страх перед дьяволом и его грохочущей повозкой исчез. Теперь уже имели значение скорость и удобство передвижения. С этого момента все составы неизменно были битком набиты пассажирами, явно получавшими удовольствие от нового вида транспорта. О легкости, с которой тайцы перенимают все новое, путешественник Франк Винсент писал в своей книге «Страна Белого слона» (1873) так: «Несомненно, страна достигла высшей степени цивилизации в Индокитае. Сиамцы демонстрируют удивительные способности улучшать свою жизнь и готовность перенимать новый образ жизни и обычаи. Их страна, разумеется, находится на пути европеизации, но это происходит так мягко и постепенно, что в отличие от Китая и Японии нет оснований опасаться реакционных настроений». И страницей дальше: «Если бы Сиам эволюционировал в соответствии с западными наукой и искусством, он бы быстро стал одной из самых производительных стран мира».

Хотя высказывания Винсента и не лишены изрядной доли евроцентризма, его наблюдения о «способностях сиамцев» абсолютно верны. Спустя столетие, в 1989-1990 годах, Таиланд стал одной из шести крупнейших индустриальных стран Азии. (Экономический кризис конца 1990-х годов, однако, отбросил страну на несколько назад.)

При такой восприимчивости тайцев логично предположить, что и туризм не пройдет для них бесследно, как в хорошем, так и в плохом смысле. История показывает, что тайцы перенимали больше хорошего, чем плохого. Дай-то Бог… ведь не всякое внешнее влияние позитивно. Под маской туристов в Таиланд проникают и всякие сомнительные элементы и наркокурьеры, и мошенники, и воры, и бродяги, и поклонники распространения проституции, причем из западных стран. Еще организованнее действуют преступные группировки. Так, в Паттайе действует мощная и очень опасная немецкая мафия. Встречаются пакистанские торговцы наркотиками и оружием, фальшивомонетчики, грабители. Японская якудза («гангстеры») активно участвует в организации проституции и торговле людьми. Как писал Никола Жервез еще триста лет назад: «Попадаются и иностранцы, которые нашли в королевстве прибежище, совершив на родине преступление».

Вследствие сильного внешнего влияния тайцы с течением времени утратили часть своего «тайства». Старые индийские иммигранты, приехавшие в Таиланд полвека назад, говорили, что встретили здесь радушный и сердечный прием. Гостей в Таиланде испокон веков встречали как «богов», кроме того, индийцы ведь прибывали из «страны Будды» (в настоящее время географически это не вполне точно: Будда родился в непальском Лумбини, примерно в 20 километрах от индийской границы). Этого буддийского единства уже было достаточно для того, чтобы относиться к индийцам как к «божественным существам». Путешественник Эрнест Янг в своей книге «Королевство желтых одеяний» (1898) не устает нахваливать гостеприимство и доброжелательность, с которым его встретили в Таиланде. «По всей стране крестьяне очень гостеприимны и весьма доброжелательно настроены к путешественникам, — писал он. — В отдаленных районах белая кожа европейца является объектом постоянного изумления. Но никогда, какого бы цвета ни была кожа у путешественника, его не обидят и не нарушат личный покой. Напротив, всякий, от губернатора провинции до последнего раба, сделает все возможное, чтобы помочь путнику».

Во всех путевых записках вплоть до первых десятилетий XX века тайцы предстают простым богобоязненным народом, встречающим чужаков с простодушным гостеприимством. Неприятностей от иностранцев никто не ждал, страна никогда не находилась под чужеземным игом. Но в один прекрасный день, после Второй мировой войны, современный мир настиг и «простодушных» тайцев. Они сами жалуются, что дружелюбие и готовность помочь друг другу резко снизились — вот результат современной жизни и всех ее требований. Разумеется, это не только таиландское, а всемирное явление. Знаменитая тайская улыбка, как говорят сами тайцы, сияет уже далеко не так ярко, как прежде.

И все-таки здесь еще значительно «солнечнее», чем, например, в Европе. Неудивительно, что иной европеец надолго задерживается в Таиланде, проедая ренту или открывая бизнес. Наибольшее количество таких переселенцев живет в Паттае, Бангкоке, Чиенгмае и Пхукете. Приток таких гостей способствует интенсивному строительству целых кварталов многоквартирных домов, они буквально растут как грибы. Все побережье между Бангкоком и Паттаей застроено многоэтажками, а в Пхукете каучуковые плантации и другие зеленые участки все больше и больше уступают место гостиницам. Вместе с фарангами в страну притекают деньги, а вместе с деньгами сокращается разрыв с богатыми индустриальными странами. Но, как водится, вместе с деньгами в страну приходят и чужие проблемы, такова жизнь. Так что таиландский кризис имел и позитивную сторону. Тайцы получили возможность подумать о своих традиционных ценностях и целях. Действительно ли деньги являются единственным благом, к которому нужно стремиться?

Иммигрантов в Таиланде всегда хватало. Разница лишь в том, что раньше они переселялись сюда в надежде на лучшую жизнь. Прежде всего это были китайцы, огромное количество которых перебралось в Таиланд в начале XIX — середине XX века, и индийцы, тоже в массовом порядке иммигрировавшие в XIX веке и в 1947 году, после разделения британской колонии на два государства — Индию и Пакистан. Сегодня насчитывается 5-6 миллионов тайцев китайского происхождения, не поддающееся оценкам число метисов и 100 000 граждан индийского происхождения. Обе группы иммигрантов неплохо ассимилировались, китайцы, однако, лучше — сыграли свою роль общность религии и культурное сходство. Хотя до недавнего прошлого правительство, заботясь о единстве страны, запрещало преподавание китайского языка в школах, сегодня это положение несколько изменилось. Китайцы оставили глубокий след в таиландском обществе. Они выбились на руководящие позиции в производстве, торговле, менеджменте, банковском деле, своим экономическим успехам с 1980-х годов Таиланд во многом обязан им. Без китайских иммигрантов и их потомков Таиланд был бы сегодня другой страной.

Хотя тайцы легко подвергаются влияниям извне, у них есть и предрассудки против чужеземцев. Китайцы, например, считаются жадными и невоспитанными, индийцы — грязными, бедными и необразованными. Фаранг в глазах тайцев богат, надежен и честен, но в то же время жаден и неопрятен (ответственность за такую славу во многом несут «альтернативные туристы»); он шумный, грубый, наивный, неопытный и ничего не понимает (последние качества связаны с обычаями и нравами таиландцев).

Эти предрассудки часто становятся очевидны в беседах с тайцами, они отражаются и в таиландском юморе. Ведь анекдоты везде более всего отражают предубеждения. В юмористических программах на телевидении и на эстраде фаранг часто предстает то ловким пройдохой, то рохлей, который шествует по улице с только что «снятой» девицей так гордо, как будто это «мисс Вселенная». Тайцы считают девушек из баров «go-go» и других продажных дам «уродливыми» и недостойными. Тот факт, что фаранги «западают» на них, делает их в глазах тайцев неопытными дурачками. Китайцев пародируют, имитируя сильный китайский акцент (многие престарелые китайские иммигранты почти не говорят по-тайски) и представляя их скупцами. Индийцы с «типично индийским» акцентом чаще всего выступают в роли грубоватых неуклюжих продавцов москитных сеток и сомнительного тряпья.

До тех пор пока с пришельцами говорят на языке юмора, для опасений нет оснований. Агрессивной ксенофобии в Таиланде практически не существует, для этого таец слишком уважает личность и культуру другого человека. Жесткие столкновения с иноземцами гораздо чаще случаются в «более цивилизованных» странах Запада, где коренное население чувствует себя выше в большинстве своем бедных иммигрантов.

Автор: Райнер Крака — Эти поразительные таиландцы

Читайте так же:

Оставьте комментарий Facebook

Оставьте комментарий